От победы в войне к архитектуре мира:суть стратегии Азербайджана (АВТОРСКАЯ КОЛОНКА АКПЕРА ГАСАНОВА)
Выступление помощника президента Азербайджана - заведующего отделом по вопросам внешней политики Администрации президента Хикмета Гаджиева на Региональном форуме CAMCA 2026 в Баку представляет собой цельное изложение того, каким официальный Баку видит нынешний регион и место Азербайджана в формирующейся новой системе международных отношений.
В его словах одновременно присутствуют три взаимосвязанных сюжета: окончание многолетнего армяно-азербайджанского конфликта, формирование новой транспортно-экономической архитектуры Евразии и внешняя политика Азербайджана, основанная на принципах суверенитета, стратегической автономии и национальных интересов.
Особенно показательно прозвучала формула: «Мы всегда говорили, что выиграли войну, но важно было сделать еще одно - выиграть мир».
В ней фактически сформулирован главный итог азербайджанской политики последних десятилетий. Мир в Южном Кавказе не оказался для Азербайджана случайным выигрышным лотерейным билетом, который кто-то положил в карман Баку после окончания войны. За нынешней реальностью стоят годы последовательного укрепления государства, наращивания экономического потенциала, создания современной армии, расширения дипломатических возможностей и выстраивания системы международных связей.
В этом смысле нынешняя ситуация является результатом не одного решения и даже не одной военной кампании. Азербайджан десятилетиями создавал условия, при которых восстановление территориальной целостности перестало быть декларацией и стало практически реализуемой государственной задачей. Экономическая политика обеспечивала ресурсную базу, энергетические проекты расширяли международную субъектность страны, армия постепенно превращалась в один из важнейших инструментов национальной безопасности, а дипломатия формировала пространство для реализации внешнеполитических целей.
Именно поэтому нынешний Южный Кавказ столь сильно отличается от того, каким он был еще несколько лет назад. Азербайджан военно-политическим путем восстановил контроль над своими международно признанными территориями, а прежняя модель конфликта потеряла практическую основу. Следующим важным следствием этого процесса стало прекращение существования Минской группы ОБСЕ - структуры, которая на протяжении десятилетий являлась частью переговорной архитектуры вокруг карабахского конфликта.
После совместного обращения Баку и Еревана и вашингтонских договоренностей 2025 года все 57 государств ОБСЕ согласовали ее закрытие, а к концу ноября того же года процесс был завершен. Это уже не дипломатическая декларация, а институционально оформленный факт новой региональной реальности.Но именно здесь начинается наиболее сложная часть задачи, о которой говорил Гаджиев.
Выиграть войну оказалось недостаточно. Необходимо было добиться того, чтобы прекращение конфликта стало устойчивым миром, а не временной паузой между двумя витками противостояния. Вашингтонское парафирование текста мирного соглашения стало важнейшим политическим шагом, однако сам факт парафирования еще не означает автоматического исчезновения всех проблем, накопившихся за десятилетия.
В частности, Баку обращает внимание на сохраняющиеся в части армянского общества реваншистские настроения. Это уже не вопрос военного потенциала Азербайджана, а вопрос политической и общественной трансформации самой Армении. Если Ереван действительно намерен окончательно закрыть страницу конфликта, одной подписи под международным документом недостаточно. Необходимо устранить и те юридические формулировки, которые потенциально могут использоваться как основа для будущих территориальных претензий.
Именно поэтому требование изменения Конституции Армении занимает сегодня столь заметное место в позиции официального Баку. Гаджиев при этом отдельно подчеркнул: Азербайджан понимает, что конституционные изменения являются внутренним вопросом Армении и не намерен вмешиваться в этот процесс. Логика Баку заключается в другом: если стороны хотят заключить мир не только между двумя правительствами, но и создать долгосрочную основу для отношений между двумя народами, необходимо устранить формальные юридические предпосылки для возможного возвращения к территориальному спору.
В этом контексте особенно важна еще одна мысль Гаджиева: Азербайджан хочет заключить мир не только с правительством Николa Пашиняна, но и с армянским народом. Это принципиальное различие между соглашением как дипломатическим документом и миром как устойчивым состоянием отношений. Государственные договоренности могут быть подписаны за одним столом, но их долговечность в конечном итоге определяется тем, насколько они принимаются обществами и насколько новые поколения готовы воспринимать соседнюю страну не как исторического врага, а как государство, с которым необходимо сосуществовать.
При этом Баку явно не собирается ограничивать свою внешнюю политику исключительно армянским направлением. Вторая важнейшая часть выступления Гаджиева - его оценка стремительно меняющейся геополитической роли Азербайджана. Особенно показательна его характеристика отношений с Центральной Азией. Формула «пять плюс один», по его словам, недостаточна для описания происходящего. Речь идет не просто о механическом добавлении Азербайджана к пяти центральноазиатским государствам, а о формировании нового пространства политической, экономической и транспортной взаимосвязанности.
И это также подтверждается уже не заявлениями, а практикой. В 2025 году Центральная Азия единогласно поддержала полноправное участие Азербайджана в Консультативном совещании глав государств региона. В июле нынешнего года президент Азербайджана Ильхам Алиев уже участвовал в этом формате как полноправный член. Сам факт такого изменения статуса показывает, насколько далеко за последние годы продвинулись отношения Баку с Казахстаном, Кыргызстаном, Узбекистаном, Таджикистаном и Туркменистаном.
Причина понятна. Азербайджан и государства Центральной Азии объективно заинтересованы в развитии транспортных маршрутов, энергетических связей, торговли и логистики между Востоком и Западом. Каспийское море в этой конструкции перестает быть разделяющим пространством и превращается в связующее звено. Баку последовательно превращает свое географическое положение в экономический и геополитический ресурс, соединяя центральноазиатские рынки с Кавказом, Турцией и европейским направлением.
Отдельного внимания заслуживает позиция Азербайджана по отношению к Ирану и Израилю. Здесь также проявляется принцип, о котором говорил Гаджиев: отношения с одной стороной не означают автоматического противостояния другой. Для Азербайджана это не абстрактная дипломатическая формула, а практическая необходимость. Иран является непосредственным соседом, с которым Азербайджан связан историей, экономикой, транспортом и общей географией. Израиль одновременно является важным партнером Азербайджана в ряде сфер. Баку не рассматривает эти отношения как взаимоисключающие.
Поэтому и санкционную политику в отношении Ирана официальный Баку оценивает прежде всего через призму собственных национальных интересов. Гаджиев прямо отметил, что санкции создают серьезные экономические и деловые трудности не только для Ирана, но и для Азербайджана и других соседних государств. Это логика государства, которое стремится принимать внешнеполитические решения исходя не из необходимости присоединяться к чужой геополитической конфронтации, а из оценки собственных интересов.
Точно такая же самостоятельность просматривается и в отношении ближневосточного конфликта. Азербайджан сохраняет отношения с Израилем, одновременно продолжая поддерживать создание независимого Палестинского государства со столицей в Восточном Иерусалиме. Эта позиция последовательно подтверждается официальными заявлениями Баку, в том числе на самом высоком уровне.
Иными словами, партнерство с одним государством для Азербайджана не означает отказа от собственных принципов по другому международному вопросу.
В этом и заключается, пожалуй, главное содержание выступления Хикмета Гаджиева. Азербайджан демонстрирует модель внешней политики, в которой география не воспринимается как приговор, а превращается в ресурс; соседство не означает зависимости; партнерство не требует отказа от самостоятельности; а мир рассматривается не как подарок извне, а как результат долгосрочной государственной стратегии.